А.Д. Дементьев. К 90-летию со дня рождения поэта.

Андрей Дмитриевич Дементьев

(16 июля 1928 – 26 июня 2018)

Андрей Дементьев родился 16 июля 1928 года в Твери, где окончил среднюю школу, учился в Калининском педагогическом институте. После окончания Литинститута вернулся в родной город, работал в редакциях областных газет. Первая поэтическая публикация состоялась в 1948 году в альманахе «Родной край». Поэт стал первым лауреатом премии им. Лизы Чайкиной.

На стихи Андрея Дементьева написано более 100 песен. «Лебединая верность», «Отчий дом», «Алёнушка», «Яблоки на снегу», «Баллада о матери», «Каскадеры», «Натали», «Признание» вошли в классику современной российской эстрады. Все эти песни, начиная с 1974 года, неизменно становились лауреатами телевизионных конкурсов в России и за рубежом. 21 год Андрей Дементьев отдал журналу «Юность». Он был первым заместителем главного редактора, а в течение 12 лет – главным редактором этого популярного литературно-художественного издания, тираж которого достиг небывалого размера – 3 млн. 300 тыс. экземпляров. Благодаря Андрею Дмитриевичу журнал открыл немало талантливых писателей, печатал романы, повести, стихи современных мастеров литературы.

Многие годы Андрей Дементьев тесно связан с телевидением. С конца 1980-х годов он был ведущим передач «Добрый вечер, Москва», «Клуб молодоженов», «Браво», «Семейный канал», «Воскресные встречи».

За активное участие в миротворческой и благотворительной деятельности А.Д. Дементьеву в 1998 году вручен Памятный знак Российского фонда мира «Символ мира». В 2002 году он награжден высшей наградой Российского фонда мира – Золотой медалью.

 85 лет со дня рождения Андрея Дементьева

Андрей Дементьев

Андрей Дементьев! «Когда я возвращаюсь в Тверь…»

Владимир Высоцкий. К 80-летию со дня рождения поэта и актера.

Высоцкий стал символом русского человека - со всеми его великолепными достоинствами и всеми горестными несчастьями. Он выразил состояние народа - и того, который был при его жизни, и того, который остался после него. Он выразил даже человека наших дней. Потому популярность Высоцкого не спадает, а растет год от года

Владимир Высоцкий родился 25 января 1938 года, в Москве.

Мама — Нина Максимовна (урождённая Серёгина). Окончила Московский институт иностранных языков, работала переводчиком-референтом немецкого языка в иностранном отделе ВЦСПС, затем гидом в «Интуристе». В первые годы войны служила в бюро транскрипции при Главном управлении геодезии и картографии МВД СССР. Закончила трудовую деятельность начальником бюро технической документации в НИИхиммaше

Отец — Семён Владимирович (Вольфович) Высоцкий — уроженец Киева, военный связист, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер более чем 20 орденов и медалей, почётный гражданин городов Кладно и Праги, полковник. Его родители - Нина Максимовна Серегина и Семен Владимирович Высоцкий - прожили вместе около пяти лет - на фронте отец Володи познакомился с другой женщиной и ушел из семьи. А через некоторое время обзавелась новым мужем и Нина Максимовна.

«Отношения с отчимом у Володи не заладились с самого начала, и никаким авторитетом в глазах мальчишки этот человек практически не обладал. Видимо, это и послужило одной из причин того, чтобы Володя упросил родного отца взять его с собой в Германию, куда Семена Владимировича, как офицера Советской Армии, отправили служить в январе 1947 года.

До октября 1949 года Владимир Высоцкий с отцом и его женой Евгенией Степановной Лихолатовой жили в военном гарнизоне в городе Эберсвальде. Затем Семена Владимировича с семьей вернули на родину - он отправился служить в Киев, а его жена и сын поселились в Москве, в доме № 15 в Большом Каретном переулке». Этот переулок увековечен в его песне «Большой Каретный».

В 1955 году «...Владимир Высоцкий поступил в Московский инженерно-строительный институт на механический факультет. Однако проучился он там недолго - уже через три месяца он бросил институт с твердым намерением вскоре поступить в театральное училище».

«Летом 1956 года Владимир Высоцкий подал документы в Школу-студию МХАТа и, к удивлению своих близких, поступил туда с первого же захода (помогли регулярные посещения драмкружка под руководством В. Н. Богомолова). Именно там произошло его знакомство с девушкой, которой

Звали девушку Иза Жукова, она была на год старше Высоцкого и училась на третьем курсе. Их знакомство состоялось в тот момент, когда Высоцкий был приглашен для участия в курсовом спектакле третьекурсников «Гостиница «Астория» И. Штока, в котором ему досталась бессловесная роль солдата с ружьем.

Высоцкий был захвачен этой работой и ходил на все репетиции. Одним словом, довольно быстро он стал среди третьекурсников своим парнем, что при его общительном характере было не столь сложно. Тогда и произошло его близкое знакомство с Изой Мешковой-Жуковой. Иза Жукова стала первой женой Владимира Семеновича. Они вместе учились в Школе-студии МХАТа, она на старшем курсе, он на младшем, что поначалу сказалось на их отношениях. Впервые они обратили друг на друга внимание на вечере у Изиной однокурсницы Греты Ромадиной. Через некоторое время стали жить вместе.

А когда надумали официально оформить отношения, решили обойтись без шумной и пышной свадьбы: зачем, если они и так давно уже муж и жена? Правда, совсем избежать торжества не удалось. Против восстали родители Владимира Семеновича, особенно отец, Семен Владимирович. Он искренне не понимал, как можно отказаться от торжества, когда женится единственный сын?!

Марина Цветаева. К 125-летию со дня рождения поэтессы.

Мария Ивановна Цветаева

(8.10.1892 – 31.08.1941)

Марина Цветаева родилась 8 октября 1892 года в Москве.

Дедом Марины Цветаевой по отцовской линии был священник из Владимирской губернии. Ее отец, Иван Владимирович Цветаев, был искусствоведом, филологом, профессором Московского университета, директором Румянцевского музея и основателем Музея изящных искусств на Волхонке (ныне Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина).

Ее мать, Мария Александровна, происходила из обрусевшей польско-немецкой семьи и была талантливой пианисткой, учившейся у Рубинштейна. Ее младшая дочь Ася в своих «Воспоминаниях» писала: «Детство наше полно музыкой. У себя на антресолях мы засыпали под мамину игру, доносившуюся снизу, из залы, игру блестящую и полную музыкальной страсти. Всю классику мы, выросши, узнавали как «мамино» - «это мама играла…». Бетховен, Моцарт, Гайдн, Шуман, Шопен, Григ… под звуки мы уходили в сон».

Посвятив себя семье, Мария Александровна стремилась передать детям все, что почитала сама: поэзию, музыку, старую Германию, «Ундину», презрение к физической боли и культ святой Елены, «с одним против всех, с одним без всех». Самоотверженность и мятежность, осознание возвеличенности и избранничества благодаря матери стали определяющими моментами воспитания, которые сформировали облик Марины Цветаевой. «После такой матери мне осталось только одно: стать поэтом», - написала она в автобиографическом очерке «Мать и музыка» в 1934 году. Благодарным воспоминанием о родителях были посвящены и другие очерки Марины Цветаевой: «Сказка матери» в 1934 году и «Отец и его музей» в 1933 году. Но, несмотря на духовно близкие отношения с матерью, юная Марина Цветаева ощущала себя в родительском доме одиноко и отчужденно. Она намеренно закрывала свой внутренний мир и от сестры Аси, и от сводных брата и сестры – Андрея и Валерии. Даже с Марией Александровной у нее не было полного взаимопонимания. Марина жила в мире прочитанных книг, возвышенных романтических образов.

Анастасия (слева) и Марина (справа) Цветаевы, 1905 г.

Счастливая пора ее детства, связанная с рождественскими елками, рассказами матери, волшебством книжных открытий и человеческих встреч, проходившая в уютном старом доме в Трехпрудном переулке у Патриарших прудов, была прервана неожиданной болезнью матери. Мария Александровна заболела чахоткой, ее здоровье требовало теплого и мягкого климата, и осенью 1902 года семья Цветаевых уехала за границу. Цветаевы жили в Италии, Швейцарии и Германии, где Марина продолжала получать образование в католических пансионах Лозанны и Фейбуга. Красота швейцарских Альп и сказочность германского Шварцвальда навсегда остались в памяти Цветаевой. В 1905 году семья Цветаевых побывала в Крыму, где Марина пережила увлечение революционной романтикой – ее кумиром в то время стал лейтенант Шмидт. Летом 1906 года Цветаевы уехали в городок Тарусу на Оке, где обычно проводили летние месяцы. Там в июле скончалась, так и не выздоровев, Мария Александровна. Горечь этой утраты никогда так и не изгладилась в душе Марины:

С ранних лет нам близок, кто печален,

Скучен смех и чужд домашний кров…

Наш корабль не добрый миг отчален

И плывет по воле всех ветров!

Все бледней лазурный остров – детство,

Мы одни на палубе стоим.

Видно грусть оставила в наследство

Ты, о мама, девочкам своим!

(«Маме»)

Осенью 1906 года Цветаева по собственному желанию поступила в интернат при московской частной гимназии, предпочитая учебе среди чужих людей жизнь в стенах осиротевшего дома в Трехпрудном. Она много и беспорядочно читала, отличаясь в гимназии не столько усвоением предметов обязательной программы, сколько широтой своих культурных интересов. Она увлеклась чтением произведений Гёте, Гейне и немецких романтиков, историей Наполеона и его сына, герцога Рейхштадского. Ей импонировал герой пьесы Э.Ростана «Орленок», которую Цветаева перевела, но перевод не сохранился. Она была поражена искренностью исповедального «Дневника» своей современницы, рано умершей художницы Марии Башкирцевой. Цветаевой нравились произведения Лескова, Аксакова, Державина, Пушкина и Некрасова. Своими любимыми книгами позже она называла «Нибелунгов», «Илиаду» и «Слово о полку Игореве», любимыми стихами – «К морю» Пушкина, «Свидание» Лермонтова и «Лесной царь» Гёте. Цветаева рано ощутила свою самостоятельность во вкусах и привычках, и всегда отстаивала это свойство своей натуры в дальнейшем. Она была диковата и дерзка, застенчива и конфликтна, за пять лет она поменяла три гимназии. Как писала ее младшая сестра Анастасия, попав в пансион фон-Дервиз, она вскоре была оттуда выгнана за дерзость и плохое влияние на соучениц. Далее Марина училась в гимназии Алферовой и позже - в гимназии М.Г.Брюхоненко. Но и там «она скучала самым отчаянным образом». Анастасию тоже перевели в гимназию М.Г.Брюхоненко и «с первых же дней, в переменах сходясь, вдвоем ходили по рекреационной зале, под высоким лепным потолком». Илья Эренбург, оценивая ее характер, заметил, что «Марина Цветаева совмещала в себе старомодную учтивость и бунтарство, пиетет перед гармонией и любовь к душевному косноязычию, предельную гордость и предельную простоту».

В 1909 году шестнадцатилетняя Цветаева самостоятельно совершила поездку в Париж, где в Сорбонне прослушала курс старофранцузской литературы. Летом 1910 года Марина и Ася вместе с отцом уехали в Германию, где жили в местечке Вайсер Хирш, недалеко от Дрездена, в семье пастора, пока Иван Владимирович собирал в музеях Берлина и Дрездена материалы для будущего музея на Волхонке. А осенью того же года Марина Цветаева выпустила на собственные средства сборник стихов «Вечерний альбом».

Писать стихи Цветаева начала еще в шестилетнем возрасте, причем - не только по-русски, но и по-французски и по-немецки. Она также вела дневник и писала рассказы. Появившийся в цветаевской семье поэт Эллис (псевдоним Л.Л.Кобылинского) способствовал знакомству Марины с творчеством московских символистов. Она посещала издательство «Мусагет», слушала «танцующие» лекции Белого, ее влекла и одновременно отталкивала личность и поэзия Валерия Брюсова, она мечтала войти в малознакомый, но притягательный мир его поэзии. Свой первый сборник стихов Марина, не раздумывая, послала Брюсову, Волошину и в издательство «Мусагет» с «просьбой посмотреть». Она сделал это с прямотой, правдивостью и искренностью, свойственной ей в дальнейшем всю жизнь и сформулированной в одном из дневников: «Единственная обязанность на земле человека – правда всего существа». На сборник последовали благосклонные отзывы Брюсова, Гумилева, Волошина и других поэтов. Брюсов отметил дневниковую непосредственность, выделяющую автора из среды приверженцев крайностей эстетизма и отвлеченного фантазирования, и некоторую «пресность» содержания, отзыв Волошина был исполнен благожелательности к «юной и неопытной книге». Он даже счел необходимым посетить юную Цветаеву у нее дома, и после серьезной и содержательной беседы о поэзии началась, несмотря на большую разницу в возрасте, их длительная дружба. До революции Цветаева часто гостила у него в Коктебеле, а позже она вспоминала об этих посещениях пустынного тогда уголка Восточного Крыма как о самых счастливых днях в своей жизни.

В своей первой книге Цветаева описывала страну счастливого детства, прекрасную, хотя и не всегда безоблачную, глазами ребенка. Это отразилось и в названии вымышленного издательства «Оле-Лукойе». Полудетские «впечатления бытия» лишь условно делились на разделы «Детство», «Любовь» и «Только тени». В них наивно, но непосредственно и искренне были отражены основные мотивы ее будущего творчества - жизнь, смерть, любовь и дружба. Однако, уже в этом сборнике были стихи, в которых слышался голос не просто талантливого ребенка, а интересного поэта. Ее лирическая героиня в стихотворении «Молитва» была исполнена лихорадочной любви к жизни, любви, жаждущей абсолюта:

Всего хочу: с душой цыгана

Идти под песни на разбой,

За всех страдать под звук органа

И амазонкой мчаться в бой

Люблю и крест, и шелк, и краски,

Моя душа мгновений след…

Ты дал мне детство – лучше сказки

И дай мне смерть – в семнадцать лет!

(«Молитва», 26 сентября 1909)

Не окончив гимназии, весной 1911 года Цветаева уехала в Коктебель к Волошину. Здесь она познакомилась с Сергеем Эфроном - круглым сиротой и сыном революционеров-народников.

В Сергее Эфроне Цветаева увидела воплощенный идеал благородства, рыцарства и вместе с тем беззащитность. Любовь к Эфрону была для нее и преклонением, и духовным союзом, и почти материнской заботой. В январе 1912 года она вышла за него замуж и выпустила посвященный ему второй сборник стихов – «Волшебный фонарь».

В сентябре 1912 года у Цветаевой родилась дочь Ариадна, Аля, к которой позже были обращены многочисленные стихотворения.

Все будет тебе покорно,

И все при тебе – тихи.

Ты будешь как я - бесспорно –

И лучше писать стихи…

(«Але», 1914)

Поздравляем Любовь Валерьевну Колесник с юбилеем!

Колесник (Соломонова) Любовь Валерьевна родилась в 18 августа 1977 г. в Москве. С детства живёт в Ржеве. Училась в средней школе №4, потом в гимназии №10. Окончила биофак Тверского госуниверситета.

Член Союза журналистов РФ, Союза профессиональных литераторов РФ.

Любовь Колесник - автор нескольких сборников стихов и прозы. Свои произведения издает с 1991 года. Печаталась в журналах «Наш современник», «Арион», «Смена», «Русская провинция», «Дон», «Дальний Восток», «Сибирские огни», альманахе молодых писателей «Пролог» и других периодических изданиях.

Любовь Колесник завоевала золотую медаль на Кубке мира по русской поэзии – 2016. Конкурс проходил в интернет-пространстве с 1 сентября по 31 декабря: творчество участников оценивалось как членами независимого профессионального жюри, так и литературными обозревателями, критиками, посетителями портала Stihi.lv.

В основной части «Кубка Мира – 2016» приняли участие 193 автора из 18 стран мира.

На суд жюри и читателей Любовь Колесник выставила несколько стихотворений, но победителем стал «Карась».

КАРАСЬ

господи я карась зрачки у меня круглы

я уходил на дно ты вынул меня из мглы

я колебался в иле меркнущей чешуей

и улетел за леской за ледяной шлеей

господи я карась жабры мои красны

бой затонувших звонниц к северу от шексны

я проплывал сквозь воды глядя на облака

где оставляли люди бога без языка

тина моя рутина серый небесный снег

что же наворотил он этот твой человек

рыбья моя хребтина хрустнет такая страсть

я говорю спасибо господи я карась

***

Ржев – роспись белого фарфора

Ржев - роспись белого фарфора,

легка художника рука.

Висят над памятью собора

сиреневые облака.

Взвоз в обрамлении чугунном,

мосты, меж ними ледостав.

Звенит мороз по легким струнам

сухих и безымянных трав.

Никто не думает о смерти,

на ветках снега бахрома.

А в том проклятом сорок третьем

была такая же зима.

Источники:

Город над Волгой: Ржев: лит.-ист. альм - Тверь: Русская провинция, 2006. - Вып. 1. - 2006. – С. 175.

https://tvernews.ru/news/217926/

Поздравляем Георгия Валентиновича Степанченко с юбилеем!

Степанченко Георгий Валентинович родился 7 августа 1952 года в Москве. С 1957 года постоянно проживает в городе Ржеве Тверской области. Учился в 6-й железнодорожной (сейчас 11-я городская) средней школе. В 1975 году окончил исторический факультет Калининского (ныне Тверского) государственного университета. Работал учителем истории в сельских и городских школах, корреспондентом местных газет, лектором. В настоящее время – редактор многотиражной газеты «Высота» Ржевского краностроительного завода.

С 1984 года – член Союза журналистов, с 1995 – член Союза писателей России. Печатался в журналах «Наш современник», «Арион», «Дети Ра», «Русская провинция», «Дон», «Подъем», газетах «Литературной газете», «Российский писатель», «День литературы» и других периодических изданиях. Лауреат Всероссийской литературной премии «Традиция» Союза писателей России (2001, за яркую и смелую книгу стихотворений «Родина»). Лауреат Международного фестиваля «Славянские традиции – 2009».

          Признание в любви

Я всех моих читателей люблю!

Не потому – что вот, они читают

Мои стихи… А просто – по рублю

И – в магазин! И в вечность улетают,

В небесную святую синеву

Все эти сантименты и восторги…

А после – лечь в зелёную траву

И помечтать… Не так ли, брат Георгий?

Едва – едва колышется трава.

Летят по небу «Миги» и стрекозы

И Волга уплывает в даль, права

На все на сто – объедают козы

Вокруг меня июньские цветы…

Всё хорошо. Пока ещё не вечер.

И если рядом друг (читатель, ты!),

То не нужны рифмованные речи.

               ***

На свете – ничто не ново,

Не прямо… Наискосок

Снова пробьётся Слово

Сквозь камни и сквозь песок,

Пройдя через сто укрытий

Во тьме – в глубине – в тоске…

Сквозь скважины в доломите,

Сквозь трещины в известняке –

Туда, где капель не каплет,

Где неслышно воды живой…

И засочится по капле,

Прежде чем хлынуть струей, 

И на солнце радостно вспыхнет,

И зажурчит ручьем,

И уже никогда не стихнет…

Нам со Словом – все нипочем.

Источник:

Степанченко, Г.В. Фотостихи. – Ржев: Ржевская типография, 2014. – 152 с., ил.

Князь Петр Андреевич Вяземский. К 225-летию со дня рождения поэта.

Князь Петр Андреевич Вяземский родился в Москве, 23.07.1792. Родители его происходили из знатной и богатой семьи. Род Вяземских в России был очень известным, брал свое начало от Рюрика. Это потомки Мономаха. Отец Петра, Андрей Иванович, был тайным советником, пензенским и нижегородским наместником. Мать, Евгения Ивановна (в девичестве О´Рейли) – уроженкой Ирландии. В первом браке носила фамилию Кин. Родители Петра познакомились, когда его отец совершал турне по Европе. Родственники были категорически против брака с иностранкой. Но отец Петра оказался непреклонным в этом вопросе и поступил по-своему, женившись на Евгении.

У Вяземских было свое подмосковное имение в Остафьево. Сначала Андрей Иванович в честь рождения сына (Петра) приобрел полностью все село. После этого за семь лет отстроил шикарный двухэтажный особняк. В наше время он называется Русским Парнасом. В Остафьево и провел свои детские годы Петр.

Петр Вяземский лишился родителей, будучи ребенком. Когда ему было 10 лет, умерла мать. А спустя 5 лет не стало в живых отца. Юный князь стал единственным наследником огромного состояния. Правда, став взрослее, львиную долю он все-таки «спустил» на игре в карты. Пока Петр был маленьким, опеку над ним взял Карамзин, муж сводной сестры малолетнего князя. В результате Петр был вхож с детства в среду московских литераторов. Карамзина же называл «вторым отцом».

Сначала Петра воспитывали в домашних условиях, как и многих аристократических детей. На дом приглашались учителя. В результате Петр Вяземский получил прекрасное домашнее воспитание, был очень эрудирован. В 1805 году его отдали продолжать учебу в Петербургский иезуитский пансион, который был создан при Педагогическом институте. Через год Петр вернулся в Москву, так как вопреки монастырскому воспитанию его неудержимо привлекала разгульная жизнь. Дома начал брать частные уроки у приглашаемых немецких профессоров.

Первое произведение (эпиграмму) Петр Вяземский написал на своего русского преподавателя. По странной случайности, он поссорился с ним практически сразу. И больше его для своего обучения уже не приглашал. Эпиграмма же имела большую популярность в кругу немецких профессоров.

После смерти отца Петра большое влияние на него стал иметь Карамзин, заменивший ему родителя. В то время он уже был очень известным в литературной среде и кумиром читателей. Вяземский очень быстро усвоил взгляды Карамзина не только на творчество, но и на историю.

Игорь Северянин. К 130-летию со дня рождения поэта

23 года прожил Игорь Северянин без родины, но до конца жизни его не покидала надежда вернуться. Поэт мыслями возвращался в свою прославленную молодость, вспоминал потерянную им Россию:

Я мечтаю, что Небо от бед

Избавленье даст русскому краю.

Оттого что я – русский поэт,

Оттого я по-русски мечтаю!

Игорь Васильевич Лотарев (Северянин) родился 16 мая 1887 г. в Петербурге, где и прошли его детские годы. С 1895 г. жил с отцом, Василием Петровичем, в Новгородской губернии. Поэт гордился старинной дворянской родословной матери, Наталии Степановны.

В 1908 г. он меняет настоящую фамилию на псевдоним. Первоначально свои работы поэт подписывал как Игорь-Северянин, указывая вторым именем на значение Севера в жизни и творчестве. С 1913 г. имя-псевдоним превратилось в фамилию.

И. Северянина несправедливо упрекали в некультурности и малообразованности, так как его официальное образование ограничивается четырьмя годами обучения в Череповецком реальном училище. Другом и наставником, поддерживающим творческие порывы сына, стала мать, к которой он вернулся в конце 1903 г. У Наталии Степановны часто бывали в гостях литераторы, музыканты и художники. Северянин так определяет свое призвание быть поэтом:

Из меня хотели сделать торгаша,

Но торгашеству противилась душа.

Смыслу здравому учили с детских дней,

Но в Безразумность влюбился соловей.

Настоящее признание принесла поэту вышедшая в 1913 г. книга «Громокипящий кубок», причиной успеха которой стала ее современность. Обстановка светских гостиных, облики прекрасных дам, шуршащих муаровыми платьями, летучие яхты и автомобили, «мороженое из сирени» соседствуют в ней с северными форелевыми реками и «одебренным» лесом.

Построением эта первая главная книга Северянина, воплотившая в себе тонкий поэтический слух, «композиторский» талант автора, напоминает музыкальное произведение. Не случайно стихотворные сонаты, увертюры, прелюдии, мелодические стихи, вошедшие в «Громокипящий кубок», привлекали внимание музыкантов. Среди них были выдающиеся современники поэта: композиторы Сергей Рахманинов и Сергей Прокофьев.

«Душой сегодняшнего дня» называл мировосприятие Игоря Северянина критик и поэт В. Ходасевич. «Может быть, в ней (душе) отразились все пороки, изломы, уродства нашей городской жизни …, но в ней отразилось и небо, еще синеющее над нами», — отмечал он. И. Северянин обладал тонким чувством природы, вдохновенно писал о ее красоте.

В восприятии современников имя Игоря Северянина часто ассоциировалось с книгой «Ананасы в шампанском» (1915 г.). Через 8 лет после ее выхода одна из почитательниц таланта поэта даже подала ему на десерт ананасы в шампанском. Автор книги смотрит на повседневную жизнь, как на романтическое путешествие, достойное изящной словесности. Он наслаждается жизнью и любит ее так, что иногда трудно заметить грань между лирикой и иронией.

«Неведомым паяцем», «поэтом экстаза и каприза» представлялся в сознании многих И. Северянин. Сложность мировоззрения поэта, его истинный талант скрывались за маской эпатажа, самолюбования, иронии над самим собой.

Обладающий исполнительским даром, Северянин выступал перед публикой в залах. Именно его избрали «Королем поэтов» в феврале 1918 г., хотя среди претендентов на это звание были такие известные поэты, как В. Маяковский и К. Бальмонт. Это был пик славы Игоря Северянина, за которой впоследствии ему пришлось изведать безграничную печаль изгнанника.

Настроение всеобщего подъема, которое испытывал поэт в дни Февральской революции (период создания цикла стихотворений «Револьверы революции»), летом 1917 г. изменилось. Тогда он писал: «Что делать в разбойное время поэтам… Мы так неуместны, мы так невпопадны».

В конце 1917 г. И. Северянин уехал в Эстонию, поселился в поселке Тойла, поэтому после получения республикой независимости оказался в эмиграции. Живя вдали от России, поэт обратился к работе над мемуарами и автобиографическими романами в стихах, совершал гастрольные поездки в Париж, Берлин, Белград, Прагу и другие города.

В последние годы жизни поэта мучила ностальгия, он был готов вернуться на родину, писал письма, ждал помощи… В то же время его удерживало чувство самосохранения.

Умер поэт 12 декабря 1941 г., его могила находится в Таллине, на Александро-Невском кладбище. 

Любовь к родине, легкость и песенная певучесть стиха – качества, определяющие цельность творческого пути Игоря Васильевича Северянина. И пусть возвращение поэта в нашу литературу задержалось, без его творчества трудно представить достаточно полно поэзию Серебряного века.

Источник

Константин Сергеевич Аксаков. К 200-летию со дня рождения русского публициста, поэта, литературного критика, историка, идеолога славянофильства

Константин Сергеевич Аксаков

(1817 – 1860)

Константин Аксаков — старший сын знаменитого писателя Сергея Тимофеевича Аксакова (1791–1859), автора биографических книг «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова-внука», а также известной сказки «Аленький цветочек». Переняв у отца любовь к литературе, он во многом разделил и его убеждения, в зрелом возрасте став одним из идеологов славянофильства. Но повлияла на Константина Аксакова и мать Ольга Семёновна Заплатина, которая в четыре года научила его читать, причём первой книгой мальчика стала «История Трои». Биографы убеждены, что по материнской линии он унаследовал две важные черты характера — патриотизм и пылкость: его дед был суворовским генералом, а бабушка — пленной турчанкой.

Детство будущий историк провёл в селе Аксаково в Оренбургской губернии. Фамильный топоним неудивителен: род Аксаковых ведёт свою историю от знатного варяга (норвежца), поселившегося в Киевской Руси в начале XI века. Многие представители семьи ещё в допетровскую эпоху были «государевыми людьми» — воеводами, стряпчими, стольниками — и заслужили дворянский титул и поместья.

Получив хорошее домашнее образование, в 15 лет Константин Аксаков поступил на словесное отделение Московского университета. Диплом кандидата он получил в 1835 году, а вот степень магистра — только в 1847-м. Диссертацию «Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» Аксаков опубликовал годом раньше, но защитить смог лишь после правок, которые требовал внести цензурный комитет. В дальнейшем столкновения с официальной идеологией продолжились: через пять лет он попал под полицейский надзор за статью «Богатыри князя Владимира». В этом видна горькая ирония судьбы: его отец несколько лет служил цензором, но его уволили за то, что он пропустил чересчур смелую пьесу.

Константин Аксаков стал автором множества художественных и публицистических произведений, которые печатались в популярных тогда журналах и газетах: «Телескоп», «Молва», «Московский наблюдатель», «Русская беседа», «Москвитянин», «День», «Русь», «Московский сборник». С 1857 года он был фактическим редактором газеты «Молва». Тексты Аксакова часто становились предметом обсуждения, и современники признавали его литературное дарование. В 1858 году его избрали действительным членом Общества любителей российской словесности.

По словам родных и друзей, Константин Аксаков отличался крепким здоровьем, но его сломила смерть отца, к которому он был очень привязан. Историк умер от чахотки 19 декабря 1860 года, всего на полтора года пережив Сергея Аксакова.

Интересно, что многие современники запомнили Константина Аксакова не как философа и писателя, а как бородатого чудака в зипуне и мурмолке (старинной шапке). Он носил крестьянскую одежду, противясь моде на европейские костюмы и демонстрируя свою верность русской старине и народным обычаям. Это нередко делало его предметом насмешек. Например, Александр Герцен однажды написал: «Аксаков оделся так национально, что народ на улицах принимал его за персиянина». Но Аксаков относился к своему наряду очень серьёзно, для него это был символ смирения и благочестия: «Фрак может быть революционером, а зипун — никогда. Россия, по-моему, должна скинуть фрак и надеть зипун — и внутренним и внешним образом»

Источник

  

Ручей

Шумит ручей, бежит ручей,

И чист, и светел, и ясен, -

В счастливой юности своей

Так человек прекрасен.

Вот, с камней падая, ручей

Клокочет и бушует, -

Так время бурное страстей

Людей собой волнует.

Но вот уж не бежит ручей,

А стелется широко

По злаку сочному полей,

Прельщая смертных око.

Так в старости и человек

Спокойно, безмятежно

Оканчивает бурный век,

Покрыт сединой снежной.

Первая любовь

Я счастлив был мечтой своей прекрасной,

Хранил ее от первых детских лет;

Да, я любил возвышенно и ясно,

Смотрел тогда па дивный божий свет.

Я предался любви очарованью,

Поэзии мечтаний молодых

И сладкому о ней воспоминанью,

О лучших днях, о первых днях моих.

Я возрастал - и с каждым днем яснее,

Обширнее мне открывался свет,

И с каждым днем надменней и сильнее

Был гордых дум возвышенный полет.

Пришла пора, минута вдохновенья,

И из груди стесненной потекли

Свободными волнами песнопенья,

И новый мир обрел я на земли.

Когда ко мне поэзия сходила

И за стихом стремился звучно стих,

Всё о тебе мечтал я, друг мой милый,

Всё о тебе, подруга дней моих.

Бывало, грусть на сердце мне наляжет

И странные томят меня мечты,

И мне никто участья не покажет,

И все своей заботой заняты.

Тогда меня безумцем называют.

О, в те часы как часто думал я:

Пускай они меня не понимают,

Но ты, мой друг, но ты поймешь меня.

Когда меня ты, Шиллер вдохновенный,

В свой чудный мир всесильно увлекал,

И в этот час, коленопреклоненный,

Я целый свет забвенью предавал, -

Как мне тогда ее недоставало!

Как я хотел, чтобы она со мной

Создания поэта созерцала

И пламенный восторг делила мой. -

Теперь, увы! Разрушен призрак милый,

Исчезла ты, прекрасная мечта, -

Теперь брожу угрюмый и унылый,

И в сердце одиноком пустота.

Расставанье

Ты спишь еще, а мне расстаться

Судьба велит, влечет меня,

Как долго буду я скитаться

И горевать - не знаю я.

Еще звезда стоит высоко,

И спит прекрасная земля,

Светило дня еще далеко.

Прости, прости, звезда моя.

Ее одежда здесь - целую

Ее одежды легкий край.

Прощай, тебя я именую

Мой свет очей, мой друг, прощай!

Я мчуся вдаль с моим стремленьем

Без остановок на пути.

Вы, птицы, оглушайте пеньем,

Ты, ветер, вой, и, лес, шуми!

Взглянуть назад - иль удержаться?

Здесь дом исчезнет меж ветвей,

Хоть взгляд - не в силах так расстаться! -

И руки простираю к ней.

Еще раз: темно пред глазами.

Прости, прекрасный ангел мой;

Не видно дома меж древами,

Я мчусь засохшею тропой.