8 июля в России отмечается
День святых супругов Петра и Февронии, которые княжили в Муроме в XIII веке и были
образцом супружеской любви и верности, жили долго и счастливо и умерли в один
день (эта известная многим фраза именно про них).
Предлагаем еще одну
историю самоотверженной любви и верности, преодолевшей труднейшие жизненные
испытания – историю любви Ивана и Прасковьи (Полины) Анненковых.
![]() |
Иван Александрович и Прасковья Егоровна Анненковы |
![]() |
Прасковья Егоровна Анненкова, урожденная Полина Гебль |
Полина Гебль родилась 10
марта 1800 года в Лотарингии, в замке Шампаньи в аристократической семье,
которая во время Французской революции была лишена как социальных, так и материальных
привилегий. За семь лет до рождения Полины, в 1793 году, ее отец Жорж Гебль –
убежденный монархист, был заключен в тюрьму, а через полгода выпущен с сопроводительными
документами, где черным по белому было написано: «Не достоин служить Республике».
Несколько лет семья
находилась на грани нищеты. Только в 1802 году не без помощи друзей Жорж Гебль
был принят на службу в наполеоновскую армию в чине полковника, что позволило
его семье несколько лет прожить в относительном достатке. Но после того, как
отец Полины погиб в Испании (девочке в то время было только 9 лет), семья опять
оказалась в бедственном положении. В «Воспоминаниях» Полины очень подробно
описывается этот период ее жизни. Кстати, в записях Полины Гебль есть один
любопытный эпизод – ее встреча с Наполеоном. Вскоре после гибели отца девочка
увидела близ Нанси Бонапарта, который намеревался сесть в карету. Полина
подбежала к императору, представилась и сказала, что ее мать осталась с двумя
детьми и семья очень нуждается.
Через некоторое время
семья погибшего полковника получила единовременное пособие (очень крупную сумму),
а затем и пенсию. Доподлинно не известно, что именно оказало влияние на решение
Наполеона помочь вдове и сиротам – прошение ли матери Полины или обращение к
императору девочки-сироты. Как бы там ни было, но на пенсию семья жила до тех
пор, пока к власти во Франции не вернулись Бурбоны. Затем поступление денежных
средств прекратилось, и семья погибшего Жоржа Гебля снова осталась без средств
к существованию.
Полине и ее сестре
пришлось зарабатывать на жизнь рукоделием. А когда Полине исполнилось 17 лет, она
поступила продавщицей в модный дом в Париже. В 1823 году она приняла предложение
торгового дома «Дюманси» и поехала работать в Россию.
Стоит заметить, что
Полина ехала в Россию с особым чувством: она вспоминала 14 декабря 1814 года,
когда, прогуливаясь с подругами, впервые увидела русских офицеров. Она долго
смотрела на них и неожиданно для себя сказала: «Выйду замуж только за
русского». «Что за странная фантазия! – засмеялись подруги. – Где ты найдешь
русского?»
И по дороге в Россию она
вспомнила этот день. Вспомнила и поняла – она едет навстречу своей судьбе…
![]() |
Гвардейский экипаж в Париже. 1814 год. 1911. РОЗЕН Иван Семенович. |
Иван Александрович
Анненков – поручик Кавалергардского полка, блестящий офицер, единственный
наследник крупнейшего в России состояния и скромная служащая торгового дома…
Они не могли не встретиться. Модный дом «Дюманси», в котором работала Полина,
находился рядом с домом Анны Ивановны Анненковой, обожавшей делать покупки и
часто бывавшей в этом магазине. Иван Алексеевич довольно часто сопровождал свою
мать. Полина сразу же обратила внимание на высокого, стройного, голубоглазого и
очень обходительного офицера. Иван Анненков тоже заметил красивую и прекрасно
воспитанную француженку и стал приходить в магазин ежедневно (и уже без Анны
Ивановны).
Вскоре Иван признался Полине в любви и предложил ей тайно
обвенчаться. Почему тайно? Потому что он прекрасно знал: мать никогда не даст
согласие на неравный брак. Полина тоже осознавала это и, несмотря на то, что
безумно любила Ивана, отклонила предложение стать его женой. Но не отказалась
от встреч.
![]() |
Иван Александрович Анненков |
Через некоторое время возлюбленные вместе поехали в Пензу:
Полина представляла на Пензенской ярмарке товары торгового дома «Дюманси», а
Анненков покупал лошадей для своего полка. Во время этой поездки молодые люди
сблизились еще больше, и Анненков сделал еще одну попытку уговорить Полину
обвенчаться. Он даже нашел священника и свидетелей, но его любимая, видимо имея
свои собственные представления о воле родителей, снова ему отказала.
Незадолго до декабристского восстания Иван неожиданно
признался Полине, что вскоре предстоят события, за участие в которых его скорее
всего сошлют в Си-бирь. В тот день Полина поклялась ему, что последует за ним
всюду.
В начале декабря 1825 года Иван Александрович вернулся в
Петербург, а 14 декабря произошло известное восстание на Сенатской площади.
Будучи членом Северного общества, Анненков 19 декабря был арестован и отправлен в Выборгскую, а затем в Петропавловскую крепость.

Будучи членом Северного общества, Анненков 19 декабря был арестован и отправлен в Выборгскую, а затем в Петропавловскую крепость.
Надо сказать, что на следствии Иван Анненков вел себя
достойно и на вопрос Николая I: «Почему не донес на общество?» – ответил:
«Тяжело, нечестно доносить на своих товарищей». Вскоре он был осужден по II
разряду и приговорен к 20 годам каторжных работ (позднее срок сократили до 15
лет).
Во время вышеописанных событий Полина находилась в Москве. Ей
было известно об участии Ивана в декабристском восстании, и она опасалась за
любимого. За себя она не боялась – Полина была готова выполнить свое обещание и
последовать за своим возлюбленным куда угодно, несмотря на то что через
несколько месяцев должна была стать матерью.
Сразу после рождения
дочери Полина отправилась в Петербург искать своего Ивана. Узнав, что любимый
находится в заточении в Петропавловской крепости, она заплатила унтер-офицеру
200 рублей, чтобы тот передал Анненкову записку. В ответном послании, которое
она получила от Ивана, были следующие слова: «Где ты? Что с тобой? Боже мой,
нет даже иголки, чтобы положить конец страданиям». Полина послала ему медальон
с запиской: «Я поеду с тобой в Сибирь».
Но Иван Александрович был
в таком подавленном состоянии, в таком от-чаянии, что Полина решила устроить
ему побег. Она детально разработала план побега и, вернувшись в Москву, попыталась
уговорить Анну Ивановну дать денег на спасение ее единственного сына. Но мать
Ивана отказала ей, сказав: «Мой сын – беглец, сударыня!? Я никогда не соглашусь
на это, пусть он честно покорится своей судьбе».
Не найдя поддержки,
Полина опять поехала в Петербург, где узнала, что ее возлюбленный, не имея от
нее известий и решив, что она его покинула, пытался покончить с собой и его
чудом удалось спасти. Полина была в отчаянии и решилась на смелый поступок:
ночью, с трудом сговорившись с лодочником, она переправилась через ледяное
крошево Невы в Петропавловскую крепость и, отдав дежурному офицеру почти все
свои сбережения, уговорила его позволить ей увидеться с Анненковым. И хотя
свидания с узниками разрешались только родным и женам, офицер сжалился над девушкой
и вывел Ивана из камеры. У влюбленных было в распоряжении не более пяти минут.
Осыпав Ивана поцелуями, она сняла с пальца кольцо, сделанное из двух тоненьких
колечек, отделила одно колечко и отдала его Ивану, пообещав привезти второе
колечко в Сибирь.
В ночь с 9 на 10 декабря
1826 года Анненков был отправлен в Читинский острог. Полина получила от него
записку: «Соединиться или умереть». На следующий же день она написала прошение
на имя императора.
«Ваше Величество,
позвольте матери припасть к стопам Вашего Величества и просить как милости
разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга. Я всецело жертвую собой
человеку, без которого я не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание. Я
была бы его законной супругой в глазах церкви и перед законом, если бы я
захотела преступить правила совестливости. Мы соединились неразрывными узами.
Для меня было достаточно его любви. Соблаговолите, государь, милостиво
дозволить мне разделить его изгнание. Я откажусь от своего отечества и готова
всецело подчиниться Вашим законам».
В мае 1827 года, узнав,
что император будет на маневрах у города Вязьмы, Полина поехала туда и,
прорвавшись к Николаю I, пала перед ним на колени. Увидев рыдающую женщину,
император удивленно спросил: «Что Вам угодно?». «Государь, – обратилась к нему
Полина на родном языке. – Я не говорю по-русски. Я хочу милостивого разрешения
следовать в ссылку за государственным преступником Анненковым». «Кто Вы? Его
жена?» – спросил император. «Нет. Но я мать его ребенка», – твердо ответила
Полина. На что Николай I со вздохом сказал: «Это ведь не ваша родина, сударыня!
Вы будете там глубоко несчастны». «Я знаю, государь. Но я готова на все!» –
воскликнула Полина и заплакала навзрыд.
Ее прошение было принято.
Николай I, тронутый ее преданностью осужденному преступнику, разрешил Полине
ехать в Сибирь и приказал выдать пособие на дорогу, однако ребенка брать с собой
запретил.
Простившись с дочерью,
которую она оставила у Анны Ивановны Анненковой, Полина в декабре отправилась
вслед за своим любимым. Мать Ивана Александровича снабдила ее в дорогу всем необходимым,
в том числе и крупной суммой денег.
Полина неслась по
бескрайним заснеженным просторам практически без оста-новок – она ехала день и
ночь, а когда ямщики отказывались ехать ночью, произносила магическую фразу:
«Дам на водку», одну из немногих, которые она выучилась говорить по-русски.
Фраза действовала безотказно.
В своих «Воспоминаниях»
Полина писала: «Когда губернатор Иркутска Цейдлер прочел мою подорожную, то не
хотел верить, чтобы я, женщина, могла проехать от Москвы до Иркутска в восемнадцать
дней, и когда я явилась к нему на другой день моего приезда в 12 часов, он
спросил меня – не ошиблись ли в Москве числом на подорожной, так как я приехала
даже скорее, чем ездят обыкновенно фельдъегеря».
Губернатор на некоторое
время задержал Полину в Иркутске, уговаривая вернуться, но она была непреклонна
и в конце февраля получила разрешение следовать дальше.
![]() |
Н. Добровольский. Переправа через Ангару в Иркутске. |
«Губернатор заранее
предупреждал меня, что перед отъездом вещи мои будут все осматриваться, и когда
узнал, что со мною есть ружье, то советовал его запрятать подальше, но главное,
со мною было довольно много денег, о которых я, понятно, молчала; тогда мне
пришло в голову зашить деньги в черную тафту и спрятать в волосы, чему весьма
способствовали тогдашние прически; часы и цепочку я положила за образа, так
что, когда явились три чиновника, все в крестах, осматривать мои вещи, то они
ничего не нашли» (из «Воспоминаний»).
Когда Полина ехала через
Сибирь, то была приятно удивлена тем радушием и гостеприимством, с которым ее
встречали местные жители. «Везде нас принимали, как будто мы проезжали через родственные
страны; везде кормили людей отлично, и когда я спрашивала, сколько должна за
них заплатить, ничего не хотели брать, говоря: „Только Богу на свечку пожалуйте“»,
– вспоминала впоследствии Полина.
![]() |
П.Е. Анненкова. Акварель Н.А. Бестужева |
По прибытии Полины в Читу
военный, которого прислал комендант Лепарский, отвел ее в подготовленную для
нее квартиру. На следующий день комендант пожаловал к ней сам, сообщив, что им
получено повеление Его Величества относительно ее свадьбы с заключенным
Анненковым. Затем Лепарский прочитал вслух разные официальные бумаги, которые
она должна была подписать. Из сказанного комендантом Полина поняла, что «не
должна ни с кем сообщаться, никого не принимать к себе и никуда не ходить, не
искать свиданий с осужденным, а иметь их только с разрешения коменданта, не
чаще как через два дня на третий, ничего не передавать осужденным в острог, особенно
вино и другие спиртные напитки».
![]() |
Анненков Иван Александрович,
Акварель Бестужева Н.А., 1828 г..
Третьяковская галерея, Москва |
Первое свидание с
Анненковым в Сибири Полина описывала следующим образом:
«Только на третий день
моего приезда привели ко мне Ивана Александровича. Невозможно описать нашего
первого свидания, той безумной радости, которой мы предались после долгой разлуки,
позабыв все горе и то ужасное положение, в котором находились. Я бросилась на
колени и целовала его оковы».
Для Анненкова приезд
Полины был истинным подарком судьбы. «Без нее он бы совершенно погиб», – писал
декабрист И. Д. Якушкин.
Венчание Полины и Ивана
состоялось 4 апреля 1828 года. «Это была лю-бопытная и, может быть, единственная
свадьба в мире, – вспоминал Н. В. Басаргин. – На время венчания с Анненкова
сняли железа и сейчас же по окончании обряда опять надели и увели обратно в
тюрьму».
Итак, Полина, дважды
отказавшись венчаться с самым богатым женихом Москвы, стала женой
ссыльнокаторжного. Она была счастлива, соединив судьбу с любимым человеком, и с
гордостью носила новое имя – Прасковья Егоровна Анненкова.
![]() |
Венчание И.А. Анненкова и Полины Гёбль в Чите. С картины художника С. Полянского. 1983 г. |
С прибытием Полины жизнь
Ивана Анненкова изменилась радикально: забота, внимание и безграничная любовь
давали ему силы переносить все тяготы каторжной жизни. И хотя свидания их были
редки, он знал, что его жена рядом, и теперь уже навсегда.
С утра до вечера Полина
хлопотала по хозяйству. Она сама готовила, следила за чистотой в доме и даже
посадила огород, чем существенно улучшила скудный рацион заключенных.
При этом она не теряла
врожденного изящества, веселья и доброты. По мере своих возможностей она
помогала всем: учила жен декабристов готовить и вести хозяйство. По вечерам ее
новые подруги приходили к ней в гости.
Полина заражала всех
своим весельем и оптимизмом, рядом с ней было легко и уютно.
Вот что она написала об
этом времени в своих «Воспоминаниях»: «Надо сказать, что много было поэзии в
нашей жизни. Если много было лишений, труда и великого горя, зато много было и
отрадного. Все было общее – печали и радости, все разделялось, во всем друг
другу сочувствовали. Всех связывала тесная дружба, а дружба помогала переносить
неприятности и помогала забывать многое».
В марте 1829 года у
Анненковых родилась вторая дочь, которую назвали в честь бабушки Анной.
В 1830 году Ивана
перевели в Петровский завод, и теперь супруги стали видеться намного чаще. Полина
купила небольшой домик и обзавелась хозяйством. Через год в семье Анненковых родился
сын Владимир (всего Полина рожала 18 раз, однако выжили только шесть детей).

Когда Ивана переводили в село Бельское Иркутской губернии, а
затем в Ту-ринск, Полина с детьми повсюду следовала за ним, несмотря на то, что
все переезды были сопряжены с большими материальными трудностями – нужны были
деньги на дорогу и на обустройство на новом месте.
В отличие от других семей декабристов, которым щедро помогали
родственники, Анненковы жили только на проценты с капитала в 60 тысяч рублей.
Эти деньги находились при Иване во время его ареста и, естественно, были
конфискованы, но милостью императора Николая Павловича были отданы Полине
Гебль. Государь проникся к этой смелой женщине искренней симпатией и, говоря о
ней, употреблял следующее выражение: «Та, что не усомнилась в моем сердце».
В 1839 году Ивану
Александровичу по ходатайству его матери было разрешено поступить на гражданскую
службу, что несколько облегчило материальное положение многодетной семьи. Через
два года семье Анненковых было разрешено переехать в Тобольск, где они и
прожили 15 лет до амнистии 1856 года. После амнистии семья перебралась в Нижний
Новгород. Вскоре город посетил Александр Дюма, путешествующий по России.
Нижегородский губернатор устроил в честь знаменитого писателя званый вечер,
заранее предупредив, что его ждет сюрприз.
В своей книге «Путевые
впечатления. В России» Дюма писал: «Не успел я занять место, как дверь
отворилась, и лакей доложил: „Граф и графиня Анненковы“. Эти два имени заставили
меня вздрогнуть, вызвав во мне какое-то смутное воспоминание. „Александр Дюма“,
– обратился губернатор Муравьев к ним. Затем, обращаясь ко мне, сказал: „Граф и
графиня Анненковы, герой и героиня вашего романа „Учитель фехтования““. У меня
вырвался крик удивления, и я очутился в объятиях супругов».
![]() |
Супруги Анненковы прожили в Нижнем Новгороде двадцать лет в доме № 16 по ул. Большой Печерской. |
Через несколько дней Дюма
приехал в дом Анненковых. За несколько часов общения с постаревшими прототипами
своих героев он узнал много интересного о сибирской жизни декабристов: о 30 годах
суровых испытаний, каторжных работ и унижения, о венчании Ивана и Полины в
Михаило-Архангельской острожной церкви, о смерти детей и о неугасающей любви
этих уже немолодых людей. Он узнал, что именно любовь и верность помогли
преодолеть им все испытания, выпавшие на их долю.
|
|
В Нижнем Новгороде
Анненковы прожили еще почти двадцать лет. Иван Александрович служил чиновником при
губернаторе, был членом комитета по улучшению быта крестьян, участвовал в подготовке
реформ, работал в земстве и избирался в мировые судьи.

Так и не освоив
письменного русского языка, она диктовала их своей старшей дочери Ольге. Впервые
ее воспоминания были опубликованы в 1888 году, затем неоднократно переиздавались.
Но главным в ее жизни
всегда оставался муж – ее любимый Иван Алек-сандрович. До последних дней своих
она ухаживала за ним, как за ребенком, и до самой смерти не снимала с руки
браслета, отлитого Николаем Бестужевым из кандалов ее мужа.
В 1876 году Полина умерла. Иван Александрович очень тяжело переживал смерть жены. «После смерти бабушки дед впал в болезненное состояние и последнее время своей жизни страдал черной меланхолией», – вспоминала внучка Анненковых М. В. Брызгалова. Через год и четыре месяца после смерти Полины скончался ее муж. Он был похоронен в нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре, рядом со своей женой, так горячо его всю жизнь любившей и бывшей ему самым верным и преданным другом.
В 1876 году Полина умерла. Иван Александрович очень тяжело переживал смерть жены. «После смерти бабушки дед впал в болезненное состояние и последнее время своей жизни страдал черной меланхолией», – вспоминала внучка Анненковых М. В. Брызгалова. Через год и четыре месяца после смерти Полины скончался ее муж. Он был похоронен в нижегородском Крестовоздвиженском женском монастыре, рядом со своей женой, так горячо его всю жизнь любившей и бывшей ему самым верным и преданным другом.
Глава из книги Екатерины Останиной
«Любовные истории».
Комментариев нет:
Отправить комментарий